gototopgototop

Последние комментарии

RSS
ПАХОМЫЧ И БОЦМАН PDF Печать E-mail
Юмор, ирония - Мурай Андрей

История эта случилась в девяностые годы прошлого века. Годы, которые называют то лихими, то бандитскими, но не надо забывать, что именно тогда проснулась у людей тяга к предпринимательству. Особенно у молодёжи. Взять, к примеру, Владика с Костей…

   Придумал всё это Владик, но и Костю тоже надо похвалить, потому что он сразу откликнулся и поддержал. Трое суток ребята спин не разгибали, только иногда Костя «Беломором» перекуривал, а Владик стёклышки у очков протирал. Впрочем, работа во исполнение была уже после, а вначале было слово. И сказал его Владик:

   «Человек – создание чувствующее! Знаешь ли, друг Костя, какое чувство в нём определяющее? Ты думаешь – голода. Вот и не угадал. Главное в человеке – чувство сострадания. Если человек не сострадает как следует, считай, он неполноценный. Наша задача – помочь людям реализовать своё сокровенное чувство».

   А после слова было дело, а точнее, ударный стахановский труд без лишних слов и проволочек. Когда же дело было закончено, Владик последний раз протёр очки, сначала левое стёклышко, потом правое, и сказал: «Ну, вроде, всё». После чего уже через чистые стёклышки глянул на объект приложение сил своих и чуть сам не заплакал от сострадания. Да и любой, в мастерскую по случаю забредший, точно слезу обронил бы.

   Сидел, прислонившись к ножке стула, нищий. И руки у него были. Но не то чтобы все. И ноги были. Но не сказать, что особо длинные. А главное – лицо. Удивительное лицо. Ни тоски на нём, ни укора, ни безысходности, а только тихая торжественная мука. Даже не верилось, что не живой это человек, а кукла. Муляж. Манекен.

   «Назовём изделие – “Пахомыч”», – сказал Владик. Костя спорить не стал. В тот же вечер компаньоны повезли изделие к подземному переходу между «Пассажем» и «Гостиным двором». Никто и внимания не обратил, как двое парней под руки притащили старика-калеку и прислонили к стене. Так началось для Пахомыча его нищенство.

   Нужно отметить, что оно, нищенство, искусство особенное. Хороший нищий многими качествами должен обладать, а главные: усидчивость и уважение к делу своему. В девяностые многие в нищие подались. Просили и кто попало, и как попало. И пьяными возле кепки лежали, и конечности безобразные выставляли, и орали благим матом, типа того, что подайте да поскорей.

   Какие чувства могут вызвать попрошайки эти нерадивые? Брезгливость. Неприязнь. Омерзение. От них человеку хочется убежать побыстрей да подальше. Чтобы вызвать чувство сострадания, нужен талант. Ибо сострадание чувство тонкое и деликатное. Его насильно из человека не выкрутишь. Оно, как и бутон благородного цветка, силой не достанешь. Но уж если оно возникло, человек обязательно остановится и подаст. Немного подаст, потому что хороший человек сам не намного богаче нищего. Но с одного немного, да с другого, да с третьего…

     Пахомыч нищим был идеальным. Трудолюбивый, усидчивый. Пять утра – он уже на месте. Час ночи – а он всё сидит. Днём среди его коллег отлучки постоянно случаются. Кто за пирожком, кто за пивком побежит. А Пахомыч сидит неотрывно, только иногда головой кивает. Кивает, потому что в районе шеи установлен у него реагирующий шарнир. Как сверху машина едет, Пахомыч начинает кивать. А если самосвал громыхнёт, он и слезу пустит. Для этого специальное устройство под правым глазом было установлено.

   Мастера-создатели старика не забывали, проведывали каждодневно. «Как дела, Пахомыч?!» - похлопывал на плечу Владик, а Костя в это время менял кепки: полную забирал, а пустую подкладывал. Перед уходом Костя спрашивал: «Никто не обижает?!» и грозно по сторонам смотрел. Все только плечами пожимали. Кому же в голову придёт такое – убогого обидеть? Другое дело – подать.

   Пахомычу подавали часто. И завсегдатаи перехода свыклись со стариком быстро. Цыганки ему детишек подводили: «Присмотри, Пахомыч за мальцом». Старик кивает: «Мол, иди, милая, не беспокойся. Куда он денется? Кому он такой чумазый нужен». Музыканты переходовские инструменты ему доверяли: «Присмотри, Пахомыч, за гитарой. Я по Невскому прошвырнусь да укушу чего-нибудь…» Пахомыч опять кивает: «Иди, мол, родимый, иди. Чего хочешь делай, только не пой». Федя – угловников начальник, рэкетиров командир, нависнет: «Пришли-ка, Пахомыч, добровольный взнос». Старик кивает смиренно: «Бери, Федя, бери сколько следует, раз уж так богом дано…»

   Одним словом, полюбили Пахомыча за незлобивость и покладистость. Особенно сдружился с ним нищий старик по прозвищу «Боцман». Был ли он когда боцманом, не был ли, никто толком не знал, но все его Боцманом величали. Как Пахомыч объявился, Боцман ближе к нему подсел, заговаривать начал, перекликаться. А потом и про жизнь свою рассказал. Кто ещё будет нищего старика слушать? А Пахомыч выслушал, не отмахнулся и ни разу не перебил. Так рядком и сидели. Бывало, загрустит Боцман, уставится в одну точку, нахохлится, а глянет на Пахомыча и встрепенётся озорно:

   «Не дрейфь, Пахомыч! Или мы не матросы, а жёны наши не …..»

   Тут Боцман такое нехорошее слово говорил, что даже Пахомыч краснел и кивал осуждающе: «Что же ты, любезный, люди же кругом…»

   Только зря Пахомыч так беспокоился, люди в переходах чего только не наслушались, да и насмотрелись всякого… И всё же в переходе потише было, чем у «стены плача», что у «Гостиного двора». Там у патриотов что ни день, то разборка. А то и с мордобитием…

   То ли в будний день это случилось, то ли в выходной. Спустилась от скандальной той стены митингующая бабка и давай орать: «Сидите тут, попрошайки чёртовы, мать вашу перемать, а Родина гибнет… Россия гибнет!» Ребята Федины, конечно, её быстро вывели и по шее надавали, чтобы знала, где что кричать. Через пару минут о бабке полоумной все и думать перестали. Только вот с Пахомычем что-то непонятное приключилось. Стал он головой и кивать, и покачивать, и слёзы у него сразу из двух глаз брызнули, хотя под левым-то никакого устройства не было.Так он в горе горьком до позднего вечера и пребывал. А поутру вышел народ в родной переход, а Пахомыча на месте нет. Исчез старик, как ни бывало. Надо заметить, реакция на это исчезновение разная была. Кто подивился, кто огорчился, а кто просто плечами пожал. Не на шутку обеспокоились и разволновались только Владик с Костей. Ох, как они по переходу бегали, как голосили:

   «Где Пахомыч?! Где Пахомыч!? Куда дели старика?!»

   Всех они переполошили. Стал народ озираться, в укромные уголки заглядывать. Только Боцман сидит, как каменный, и под нос себе бубнит: «Ушёл Пахомыч. Надоело ему побираться. Ушёл место своё в жизни искать. И я за ним пойду. У меня и рук побольше, и ноги подлинее будут. Идти надо за Пахомычем, пока костыли справные…»

   Видно было, что очень расстроен старик. В недобрую минуту Владик к нему подскочил. Да ещё и орать стал: «Говори, Боцманюга, куда дел Пахомыча!»

   Тут-то оно всё и случилось. Перехватил старик костыль поудобнее, и то с ним стряслось, ведь сколько лет всё терпел и сносил, а тут закричал: «Не Боцман я тебе, сопляк, а Виктор Борисович!!!» да и врезал Владику костылём аккурат по переносице. Владик так и присел. А с очками его и вовсе беда: дужка лопнула, левое стёклышко пополам треснуло, а правое долго катилось по асфальту, пока не упало в канализационный сток…

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 64 гостей онлайн

Лента новостей кино